(untitled) (American Journal of Islam and Society, 2025)
Эта статья вносит вклад в теоретизирование этичес- кой агентности в антропологии ислама, обращаясь к средневековому богослову в области нравствен- ности Абӯ Х̣а̄миду ал-Г̣аза̄лӣ (1058-1111). Основы- ваясь на взаимодействии Талала Асада с Г̣аза̄лӣ, автор внимательно рассматривает труд последнего об интенциональности, в полной мере освещающий его теорию этической агентности. Га̣ за̄лӣ не разра- батывает идеалистическую теорию этической агент- ности и не утверждает этический субъект, практики которого «направлены на то, чтобы сделать опреде- ленные виды поведения бессознательными или не- преднамеренными» (Saba Mahmood, Politics of Piety, 139). Скорее, он артикулирует этическую агентность как место случайности и амбивалентности, посколь- ку действие включает в себя не только знание, твер- дое намерение/волю и телесные способности, но и божественную милость. Милость, как утверждается в данной статье, является условным знаком несуве- ренности этического субъекта, поскольку для Г̣аза̄- лӣ агентность разделена между дискурсивными и материальными способностями субъекта (знание, твердое намерение и физическая сила) и определен- ной метаморфической спонтанностью/содействием, которое переживается как дар Другого (милость). Таким образом, обращаясь к Г̣аза̄лӣ, эта статья при- зывает к серьезному рассмотрению концепции ми- лости для понимания этической агентности в исламской антропологии. «[Благочестивые предки] знали, что намерение – это не то, что человек произносит своим языком, когда изрекает: «Я намереваюсь». Скорее, это истечение в сердце разливающегося потока божьих откровений, [истечение], которое иногда происходит с легкостью, а иногда с трудом». - Х̣уджжат ал-Ислам̄ Абӯ Ха̣ м̄ ид ал-Г̣аза̄лӣ